«Музыка — невидимый актер»: композитор Шварц – о роли саундтрека в кино

Музыка в кино — это невидимый актер, игра которого неизменно оказывает влияние на восприятие зрителя. Сегодня индустрия переживает трансформацию: от живых оркестров к сэмплерам, от написания музыки по сценарию к работе с готовым монтажом и, конечно, к активному внедрению искусственного интеллекта.

О том, как меняются подходы к созданию саундтреков, почему ИИ — это инструмент, а не конкурент, и какой жанр в кино является самым сложным для композитора, в программе «7 дней +» Татьяне Тимошенко рассказал музыкальный продюсер, композитор и член жюри Казанского международного кинофестиваля «Алтын Минбар» Антон Шварц.

— Антон, у вас очень музыкально-кинематографичная фамилия. Имеете ли вы отношение к легендарному Исааку Шварцу?

— Знаете, меня так часто спрашивают, что уже, наверное, имею. Но мы не родственники. Я уже, отвечая тысячный раз на этот вопрос, называю его своим крестным отчасти. Глобально его музыка на меня не повлияла, потому что я воспитан классической и джазовой музыкой. Безусловно, я знаю его работы, многие мне нравятся, я с большим уважением к нему отношусь, но прямого сильного влияния нет.

— Сегодня музыка в кино живет своей отдельной жизнью: оркестры играют саундтреки Ханса Циммера или Геннадия Гладкова, билеты на такие концерты не купить. Сохраняется ли эта самостоятельность музыки?

— Я бы сказал, что раньше это было более естественным, когда музыка жила за границами фильма. Композиторский язык был так построен. Сейчас задача музыки — рассказать историю, помочь рассказать эту историю. Нет задачи, чтобы она жила еще и за границами кино. И если это получается, это успех композиторский. Я рад, когда есть слушатели, концерты, шоу. Но приобретет ли музыка большую самостоятельность, чем сейчас, время покажет. Я почему-то думаю, что в какой-то степени мы будем возвращаться к принципам и подходам 70-х и 80-х годов.

— В вашей фильмографии более 300 проектов. Классические музыканты за всю жизнь не создавали такого количества произведений. Как это возможно?

— Здесь надо пояснить. Я не как композитор все 300 проектов делаю в одиночку. У меня есть своя небольшая компания, и мы ведем проекты с разных сторон. Есть проекты, где я работаю как композитор — это, например, сериал «Мосгаз», сейчас я делаю уже 12-й сезон, впереди 13-й. А есть проекты, где я как музыкальный продюсер приглашаю композиторов и работаю с ними. Для человека или компании, которая занимается музыкальным решением для фильма, такой объем нормален. Ведь это не только написать музыку, это еще и большой объем работы, связанный с правами и так далее.

— Должна ли музыка выполнять функцию «зацепки» с первых нот, чтобы зритель погрузился в сериал?

— Нет, у музыки задачи «зацепить» нет. У музыки, а точнее у композитора и режиссера, который с ним работает, есть задача максимально точно рассказать историю. Так, как задумано авторами. Поэтому, если история хорошая, то можно зацепить и без музыки.

— Модный вопрос: использование искусственного интеллекта в написании музыки. Является ли это конкуренцией для композиторов?

— Абсолютно нет. Наоборот, это помощь. В рамках тех бюджетов, которые есть, это помощь. Но вопрос в том, как распоряжаться этим. Есть непорядочные композиторы, которые за счет промта создают целиком музыку и выдают это за свою. Это непорядочно. И это нельзя сказать, что это композитор.

— Тот, кто передает права, выдавая это за свою музыку, конечно, оформляет это как композиторскую собственность. Но я думаю, что это очень быстро закончится. Это проблемы, которые всколыхнули весь мир: как решать вопрос прав.

— Если говорить конкретнее, то в рамках сегодняшних технологий, сроков и бюджетов, когда нет возможности пригласить, например, цыганский хор, а надо, чтобы в музыке на подпевках был красивый ансамбль, искусственный интеллект может это сымитировать. И это вполне может быть неплохо. Так же, как переграть партию скрипки на сэмплере, сделав ее более-менее похожей.

— Для вас, как для классического композитора, это больно?

— Обидно, может быть. Ну, конечно, музыку должен играть оркестр, музыканты. Не всегда это большой оркестр, это могут быть камерные составы, живые инструменты. Это всегда раскрывает музыку по-новому, это культура. К этому надо стремиться, и продакшенам надо стремиться, чтобы музыку, которую написал композитор, исполнил живой состав. Сегодня, к сожалению, процентов 90 того, что звучит в России как киномузыка, — это сэмплерное, неживое. Опять же, это связано со сроками и бюджетами.

— Вы упомянули непорядочных композиторов, которые присваивают результат ИИ. Они входят в профессиональные круги?

— К сожалению, входят. Есть среди так называемых профессиональных композиторов такие, которые не гнушаются этого. Но начитанный читатель чувствует, когда книгу пишет ИИ. Так же и слушатель, который знает, как слушать музыку, он это слышит. Выдавать это за собственное авторство — нет. Этот интерес к полному решению с помощью ИИ скоро, мне кажется, пропадет.

— На сегодняшний момент любой автор ценится индивидуальностью. Может ли ИИ ее дать?

— Искусственный интеллект не может выдать что-то по-настоящему индивидуальное. Это такой хороший пересказ уже ранее созданного. Поэтому цель сегодняшних композиторов — найти в себе себя самого, свою индивидуальность, и зритель это всегда зацепит. А ИИ в этом смысле просто повторит что-то, и это будет очень вторичный фастфуд-вариант.

— Вы сказали, что не читаете сценарий перед началом работы. Почему?

— Я давно стараюсь не читать сценарий. Это не развитие сюжета, это в сегодняшней технологии то, что в сценарии, и то, что на выходе, зачастую очень сильно отличается. Для меня болезненно прочитать сценарий, а потом увидеть совсем другое кино.

— На сегодняшний момент большая часть музыки, которая в кино звучит, пишется уже по готовому монтажу или близко к финальному. Потому что в кино решает не только режиссер, но и актер, как он преподносит персонажа. Монтажер, как он выбирает язык и историю. У меня часто были истории, когда от первого монтажа к последнему это было чуть ли не разное кино, не говоря о том, что чуть ли не разный жанр. Поэтому музыка дальше должна продолжить вот этот авторский взгляд и раскрыть историю.

— А со звукорежиссером вы работаете плотно?

— Конечно. Существует такое понятие, как «звуковая вертикаль», среди которой есть и музыка, и речь, и фоны. Это то, что звучит: фоли, шуршание, синхронные шумы, саунд-дизайн. Звукорежиссер — это режиссер звука. Но композитор — это первый человек, который должен, когда пишет музыку, слышать вот эту всю звуковую вертикаль. И именно в соавторстве со звукорежиссером находить решение, как будет сделана та или иная сцена.

— Существует ли математика в написании музыки: секунда на кульминацию, пауза?

— Безусловно, существуют приемы, есть понятие «музыкальная экспликация», когда по монтажу проходят композитор и режиссер и расставляют точки, где какая музыка должна быть. Но такой математики, что вот у нас кульминация и здесь должна быть определенная секунда, нет.

— Знаете, лучшая музыка, при всем том комментарии, который я вам сказал, пишется не под картинку. Она должна быть написана о том, о чем кино. Что режиссер хотел этим кино сказать? Что мы зрителю вообще говорим?

— Какой жанр кино для вас самый сложный?

— Самый сложный жанр — это комедия. Сложность в том, что она должна для зрителя быть легкой. Дальше идет вопрос вкуса, стиля, границы пошлого и непошлого. Я имею в виду именно язык, форму, повествование. Сделать так, чтобы это работало легко, — огромная задача.