«Абсолютный человек театра»: Илья Славутский об ИИ, природе таланта и будущих премьерах

17 октября в Национальной библиотеке Татарстана с аншлагом прошла творческая встреча с заслуженным артистом России, народным артистом Татарстана, лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска», ведущим артистом КАРБДТ им. В. И. Качалова Ильей Славутским.

Он рассказал о работе с детьми на сцене и тонкой грани, которую легко повредить, о своем детском увлечении, которое пригодилось в театре, о курьезных случаях на сцене и доверии зала, об использовании искусственного интеллекта в спектаклях, о любимых ролях и природе таланта, о литературе как основе театра, а также рассказал, над каким спектаклем работает как режиссер и когда ждать премьеру «Вишневый сад». Также среди авторов самых оригинальных вопросов разыграли пригласительные в театр Качалова.

«Абсолютный человек театра»

В начале встречи исполнительный директор театра Качалова, помощник художественного руководителя по литературной части Диляра Хусаинова отметила, что Илья Славутский — человек, в жизни которого театр был всегда, начиная с первых дней его жизни. Однако он сначала не планировал связывать свою профессиональную жизнь с театром, но так получилось, что связал.

«Когда, говорят — человек театра, для меня, это вот как раз такой человек, как он. Театр — искусство синтетическое, оно выбирает в себя и литературу, и музыку, и изобразительное искусство, и актерское мастерство, и хореографию. Вот и Илья — абсолютный человек театра, потому что его дарование не ограничивается только тем, что он блистательный актер, он прекрасный, талантливый режиссер спектаклей, которые идут в нашем театре с большим успехом и он не останавливается на этом поприще», — отметила Диляра Хусаинова.

«Он одаренный в области изобразительного искусства человек. В последних своих спектаклях он уже очень успешно выступает и как художник по костюмам. Он человек, хорошо знающий, чувствующий музыку. Об этом свидетельствуют и те музыкальные программы, концерты, спектакли, которые он делает в нашем театре, и он давно уже занимается музыкальным оформлением в спектаклях, подбирает музыку. Он прекрасно разбирается, в литературе, он составляет очень многие сценарии», — добавила Диляра Хусаинова.

«Важно понять, зачем персонаж это говорит»: как артист работает с текстом

Диалог Ильи Славутского с гостями творческой встречи начался с самого популярного вопроса, который задают артистам — как запомнить огромное количество текста.

Илья Славутский объяснил, что запомнить большой объем текста — задача техническая и вполне решаемая. Нужно взять лист с текстом, сесть и выучить его, как в школе учили стихи или прозу. Никакой особой сложности здесь нет: процесс простой и знакомый каждому еще со школьной скамьи.

Но главное, по словам артиста, не в самом заучивании. Важно понять, зачем персонаж произносит ту или иную фразу и что он при этом чувствует. Одно и то же слово можно сказать совершенно по-разному — и смысл будет разным. В этом и заключается ценность хорошего артиста: он не просто проговаривает набор слов, а показывает, что стоит за ними.

Славутский отметил, что в жизни мы часто говорим одно, делаем другое, а думаем третье. Театр как раз и позволяет это показать. Поэтому работа над текстом — это не зубрежка, а подробный, скрупулезный разбор каждой буквы, за которым стоит понимание роли и замысла.

«С детьми на сцене нужно разговаривать на равных»

Илья Славутский рассказал, что с детьми нужно разговаривать на равных — как со взрослыми людьми. По его мнению, маленький человек — это уже личность со своим характером, пониманием и способностями. Поэтому единственный путь — объяснять, а не приказывать.

«Когда детям все нормально и подробно объясняешь, они прекрасно понимают и начинают действовать естественно и органично. Если у ребенка есть природная склонность к сценическому действу, он может выдать что-то совершенно замечательное», — сказал артист.

Он привел пример из спектакля «Привидения» по Генрику Ибсену. Маленький Александр Славутский на репетиции поймал монетку и положил ее в кепку — хотя карманов в костюме не было. Илья Славутский спросил, почему он так сделал. Ответ был прост: мальчик поступил так, как поступил бы в жизни нормальный человек, чтобы монетка не потерялась. В этом и есть суть профессии: артист на сцене не изображает кого-то, а остается собой, но действует в других обстоятельствах.

Славутский подчеркнул: хороший артист всегда остается человеком — он видит зал, замечает, кто смеется или достал телефон, и при этом продолжает играть. Это и есть «живой артист». Но такая способность — природный дар, и компенсировать его одним трудом или усердием невозможно.

Театр для детей — тонкая материя, которую легко повредить

Илья Славутский выразил мнение, что театр для детей — вещь прекрасная, он включает литературу, историю, речь, музыку, танец и песню. Но это очень тонкая материя.

Главная опасность — когда детей начинают учить «изображать», кривляться и выступать, вместо того чтобы просто быть собой. Такой подход легко повреждает природную предрасположенность ребенка, и потом, придя в театральный институт, он может не понравиться приемной комиссии именно потому, что уже «испорчен».

Поэтому Славутский не рекомендует родителям отдавать детей в случайные актерские кружки. Он сам, будучи режиссером и актером с опытом, не решился бы вести такой кружок — это слишком большая ответственность.

Артист отметил, что вокруг профессии много случайных людей. Многие ведут курсы актерского мастерства или ораторского искусства, хотя сами зачастую не владеют речью и не понимают сути дела. По его мнению, ораторское искусство осталось в Древней Греции, а чтобы быть настоящим оратором, нужно в совершенстве владеть речью, знать предмет и уметь управлять вниманием — это огромный труд.

Славутский призвал быть осторожными: к сожалению, в интернете можно получить «корочку» и стать психологом или педагогом, не имея настоящей подготовки. Он знает серьезных психологов, которые жалуются, что к ним приходят люди, уже испорченные такими «специалистами». Ответственность за детей и за профессию должна быть очень высокой.

«В детстве мечтал стать художником»

Илья Славутский рассказал, что в детстве больше всего хотел быть художником. Он всегда любил рисовать и лепить, и это увлечение сохранилось до сих пор. По его словам, он и сейчас много рисует, и, возможно, зрители скоро увидят его работы.

Любовь к рисованию пригодилась в театре. В последнее время Илья Славутский все больше занимается костюмами и оформлением спектаклей. «Когда я прекрасно знаю, что мне нужно как режиссеру, у меня нет необходимости рассказывать это художнику. Проще взять лист бумаги и нарисовать самому», — пояснил он.

Конструктор переводит его эскизы в чертежи, и сам он каждый день заходит в пошивочный цех, убирает лишние пуговицы и нитки, контролирует каждую секунду работы. Славутский признался, что получает особую радость, когда задуманное превращается в реальность — когда ткань обретает форму и фактуру.

«Живые люди на сцене: почему зрители любят ошибки артистов»

Илья Славутский по просьбе зрителей вспомнил случай, когда во время ретро-концерта «Когда зажгутся фонари» он вдруг забыл слова песни.

«Я начинаю петь и понимаю, что забыл вообще, про что там. Просто чистый лист — как папку в корзину на компьютере выкинули», — рассказал артист. Он честно признался зрителям: «Я забыл, господа, так бывает».

Зал неожиданно отреагировал аплодисментами, а коллеги за кулисами начали хохотать и принесли ему страничку с текстом. Правда, Славутский без очков не смог ее прочитать — разглядел, сложил в карман и продолжил петь. В итоге песня прошла хорошо, а этот момент, по его словам, даже усилил доверие зала.

Илья Славутский также отметил, что зрителям нравится, когда они видят в артисте живого человека, который тоже может ошибиться.

«Это чудо, а с другой стороны, вы понимаете, что это живые люди. Определенный кайф, когда немножко ошибаются», — отметил он. Именно поэтому так популярны видео, где артисты «колются» — зрители чувствуют искренность и близость.

«Театр не изменился ни на грамм»: о сути сценического искусства

Илья Славутский скептически отнесся к идее изобрести что-то новое в театре. «Мне кажется, все давно изобретено», — сказал он. Артист отметил, что театр придуман несколько тысяч лет назад и с тех пор не изменился ни на йоту. Суть осталась прежней: «Вот вы смотрите, а я вам что-то рассказываю — пою ли, играю ли Зевса, Гамлета или Отелло».

Артист отметил, что меняются только технологии: ушли свечи, появились лампочки, потом светодиодные, потом видеопроекции и микрофоны. Но сама суть театра не поменялась. То же самое с живописью: она давно и плотно интегрирована в театр.

«Костюм — это живопись, декорации — это живопись, цвет — это живопись», — пояснил он. Даже работая над ролью, артисты обращаются к скульптурам, чтобы понять, как сделаны руки или как работает тело.

«Не может быть цели — поставить шедевр»: об искренности и случайности

Славутский считает, что специально ставить цель «изобрести новое» или «создать шедевр» — бессмысленно. «Когда человек говорит: «Я сейчас такое нарисую, что вы все обалдеете», — еще ни разу так не получилось», — заметил он. Настоящее открытие, по его словам, случается рядом с ошибкой, случайностью, искренностью. «Если поставить задачу, что вы уплачетесь вусмерть, — ничего не получится», — подчеркнул артист.

Он привел пример: сейчас театр репетирует водевиль Владимира Соллогуба «Беда от нежного сердца» — «чудеснейший бриллиант русской драматургии». «Я не ставлю сверхзадачу, чтобы вы умерли от восторга. Я просто делаю так, чтобы было классно, я знаю, что я делаю», — сказал Славутский.

Он подтягивает к работе свои умения, ремесло, знания, таланты — и тогда образуется что-то хорошее, как минимум профессиональное. «Будет ли это шедевром — я не знаю, но это будет хорошо, не ниже нашего высокого уровня», — заключил он.

«Это режиссерское право»: зачем открывают занавес до начала спектакля

Илья Славутский ответил на вопрос про открытый занавес до начала спектакля. По его словам, это осознанное режиссерское решение, продиктованное замыслом. Иногда зрителю важно сразу погрузиться в атмосферу, увидеть декорации и почувствовать себя внутри истории еще до ее начала. В других случаях — наоборот, не хочется раскрывать сцену заранее. «Это право режиссера: хотите — делайте, хотите — нет», — сказал он.

Славутский подчеркнул, что это не что-то эксклюзивное. В истории театра были и более смелые приемы: например, спектакль «Десять дней, которые потрясли мир» на Таганке начинался прямо у метро — артисты пели песни про революционных матросов еще на входе. Все зависит от фантазии режиссера.

Премьера «Вишневого сада» в декабре: что увидят зрители

Славутский анонсировал премьеру «Вишневого сада» в декабре. Спектакль будет начинаться с открытым занавесом — и зрители поймут почему. «Там безумно красивый мир, новый портал, домики. Вы придете и уже будете видеть этот мир», — пояснил Илья Славутский.

«Публика в каждом регионе России сильно отличается»

Илья Славутский рассказал, что гастроли — это огромная работа, а не просто «взял и поехал». Должна подойти площадка: сцена, на которую поместятся декорации, световое и звуковое оборудование, удобный зал. Важны и принимающая сторона, и логистика.

Сейчас, отметил артист, сложнее стало с перелетами: если бы задержали рейс на несколько часов или на день — зрители в Махачкале спектакль бы не увидели. Поэтому поездом планировать выгоднее и надежнее. Но если все условия совпадают, гастроли приносят радость.

Славутский подчеркнул, публика в каждом городе сильно отличается. В Ульяновске, куда театр приезжал уже в третий раз, зрители очень умные, интеллигентные и эмоциональные — их хочется снова навещать.

А Дагестан удивил: интернет пугает мифами, но на деле там веселые, красивые и замечательные люди. «Не верьте, если говорят, что все одинаковые. Очень разные зрители, очень разная публика», — сказал артист.

В ближайших планах — переговоры об обменных гастролях в Екатеринбурге и поездка в Петербург на фестиваль. Славутский отметил, что театр много, где побывал: Самара, Ростов-на-Дону, Краснодар, Сочи, Владикавказ. «Наша страна прекрасная, она замечательная, ее надо смотреть, видеть, изучать, она столь разнообразна и прекрасна», — отметил он.

О самой трудной роли: «Глумова до сих пор тяжело играть»

На вопрос, какая роль далась труднее всего, Илья Славутский ответил, что легко не бывает — все роли требуют труда. Но особенно тяжело ему дается Глумов. «Я до сих пор его играю, хотя давно прошу заменить меня на молодого артиста», — признался он.

Причина в том, что персонаж «паскудный»: в пьесе собраны бездушные, холодные люди. «Смысл профессии — оправдать своего персонажа, чтобы вы его любили. А любить в нем почти нечего», — пояснил артист.

Славутский сравнил Глумова с Ричардом III: Шекспир сразу говорит, что тот всех ненавидит. Играть такого героя трудно, потому что «не о чем поплакать». Илье Славутскому гораздо интереснее роли с трагической и комической составляющими — как генерал Чарнота в «Беге», где есть и боль, и юмор, и катарсис. А в Глумове катарсиса нет: он остается тем, кто он есть. «Мои 20-летние попытки его очеловечить — все время в пути», — отметил артист.

Совет начинающему актеру: «Нужно попасть к хорошему мастеру»

Начинающему актеру Демьяну, пришедшему на творческую встречу, Илья Славутский дал философский совет. Учиться можно где угодно: иногда люди оканчивают небрендовые заведения и становятся замечательными артистами. А можно окончить вуз у великого мастера и «быть при этом придурком».

Главное — попасть в руки к хорошему человеку: порядочному, умному, талантливому, лучше практикующему. Славутский отметил, что сегодня ушла целая плеяда великих мастеров, а на их место приходят педагоги «второго-третьего эшелона».

Артист подчеркнул, нужно смотреть хорошие спектакли, окончить институт и приходить показываться. Чтобы понравиться, нужно увлечь собой, показать, что ты «оснащен»: владеешь телом, речью, голосом, умеешь играть на гитаре, показывать фокусы, писать песни.

И еще одно важное качество — воспитанность. «В театре нельзя быть свиньей. Я 30 лет борюсь с этим, чтобы не было уличности и подзаборности», — заключил он.

«Вы никогда не догадаетесь»: Славутский об ИИ в спектаклях

На вопрос об увлечении фотографией Илья Славутский ответил, что не помнит, что было на первом снимке. Он считает, что истоки творческих увлечений трудно объяснить: человек может вырасти в театральной семье и не стать артистом, а может увидеть спектакль в маленьком городе — и посвятить ему жизнь. Его собственные художественные занятия, по его мнению, «сублимировались» в фотографию: в детстве, когда родители уходили на спектакль, он оставался с альбомами и хорошо изучил живопись.

Славутский рассказал, что использует искусственный интеллект в создании спектаклей. «Если его с умом использовать, вы никогда не догадаетесь», — отметил он. Так, портрет Капитана в «Привидениях» — работа ИИ: артист долго давал задания нейросети, потом отредактировал изображение в фотошопе, а бутафоры воплотили эскиз в жизнь. «Искусственный интеллект — только инструмент, за ним все равно стоит человек», — подчеркнул он.

«Это граничит с шизофренией»: о совмещении режиссуры и игры в одном спектакле

Илья Славутский признался, что ставить спектакли и одновременно в них играть — очень трудно. «Это где-то граничит с шизофренией, — сказал он. — Это две кардинально разные профессии». Артист всегда доверяет режиссеру, но когда он сам играет в своем спектакле, рядом нет человека, который «взял бы за ручку, погладил и сказал, что ты здесь не то».

Приходится сознательно раздваиваться: с одной стороны, быть абсолютно свободным на сцене, с другой — анализировать, как это выглядит со стороны, и понимать, что нужно делать иначе.

«У меня нет цели играть в своих спектаклях»

Славутский подчеркнул, что не стремится играть в собственных постановках — это всегда вынужденная ситуация. Например, в «Бале воров» заболел артист почти перед премьерой, и ему пришлось войти в спектакль. «Я даже страдаю от этого и стараюсь избегать», — признался он.

По его словам, в кино легче: там есть партнер и оператор, можно посмотреть результат. Илья Славутский отметил, что Никита Михалков, который снимается в своих фильмах, делает это блистательно, но у него есть возможность увидеть материал. На сцене такой возможности нет.

«Только режиссер может помочь артисту»

Илья Славутский рассказал, что облегчить задачу помогают замечательные партнеры — не словами поддержки, а точной работой. Иногда используют прием «джокера»: берут артиста, с которым репетируют, а потом вводятся вместо него — при условии, что тот согласен.

Или назначают двух исполнителей на одну роль. Но все равно хочется, чтобы кто-то сказал, как надо, — «не похвалил, а наоборот, помог замечательным, острым, жестким».

«Только режиссер видит объективную картину и понимает, про что он ставит, зачем и что хочет сделать с артистом. Только он способен вытащить что-то неожиданное и парадоксальное», — заключил он.

«Своих ругаю безжалостнее»: Славутский о работе с близкими

Илья Славутский подчеркнул, что профессия артиста предполагает добровольное подчинение замыслу режиссера. Артист должен верить в этот замысел, идти за ним и уметь воплотить то, что хочет режиссер.

Говоря о работе с родными, Славутский признался, что это сложнее: «Когда человек свой, родной, все воспринимается острее и тяжелее». Чужие упреки сносить легче. Но есть и плюс — больше взаимопонимания.

«Если кто-то думает, что это блат и лафа, — нет, это трудная ситуация», — сказал он. Своих он ругает безжалостнее, чем других, потому что больше дорожит и хочет более высокого результата.

А с детьми в «Привидениях» был максимально тактичен и осторожен, чтобы не напугать и не отбить желание заниматься театром.

О системе Станиславского: «Лучше ничего не придумано»

Отвечая на вопрос Виктории, Славутский назвал систему Станиславского одним из величайших достижений мирового театра. «Лучше нее никто ничего не придумал», — подчеркнул он.

По его словам, это подтверждают достижения мирового кино, театра и лучших артистов. Станиславский сумел «переплавить» опыт великих артистов в формулы, которые работают в любой точке мира: «я в предлагаемых обстоятельствах», «быть, а не казаться». Артист отметил, что к этой системе добавляется опыт Вахтангова с его «радостью» и Брехта с отстранением, но основа остается.

При этом Славутский признал: каждый хороший артист или режиссер, по сути, вырабатывает свою систему. «Если попросить большого артиста сформулировать, как он работает, окажется, что это совсем другое — но тоже система», — сказал он.

О Михаиле Чехове и «экологичном методе»: «Это миф»

Славутский скептически отнесся к восторгам по поводу Михаила Чехова. «Вы видели, как играл Михаил Чехов? Никто не видел, все давно умерли. Нет никакой системы Михаила Чехова — это только Михаил Чехов», — сказал он.

Артист отметил, что театр передается только из рук в руки: «Научить системе Славутского могу только я, а мой ученик уже не сможет, даже если книжку напишет».

Славутский назвал «экологичный метод» мифом и маркетинговым ходом. «Вам кто-то брякнул, что Чехов — это экологично, и вы поверили. Что за формулировка вообще?», — обратился он к Виктории.

О Мольере и силе искусства: «Восхитительный пример»

Славутский вспомнил Мольера, который вышел из семьи ремесленников и стал великим драматургом. «Удивительно, как человек из нетеатральной семьи увлекся театром и создал такую замечательную вещь», — сказал он. По его мнению, по системе Станиславского можно научить человека существовать на сцене.

Он рекомендовал прочитать книгу Булгакова «Жизнь господина де Мольера». «Когда один гений написал про другого гения и сделал это гениально — это восхитительный пример. Это не экологично, а очень даже полезно», — заключил артист.

«Я ничего не прощаю»: Славутский о прощении и выборе человека

Илья Славутский признался, что он человек злопамятный — но не потому, что злой, а потому, что очень добрый и открытый. Он объяснил, если не помнить зла, придется не помнить и добра, то есть не различать их.

«Как можно простить подлость, мерзость? Человек предал родину, убил кого-то, оскорбил ребенка, надругался над женщиной — как это можно простить?» — задал он риторические вопросы. По его словам, прощение означало бы поставить знак равенства между хорошим и плохим человеком, а для него этот вопрос совершенно очевиден.

Славутский подчеркнул: люди разные, и в каждом есть и хорошее, и плохое. Но определяем мы человека по поступкам. «У человека всегда есть выбор», — сказал он. Артист привел пример: молодой сапер обезвредил восемь мин, сбил два дрона и вынес раненого товарища. А другой уехал за границу и пишет гадости про свою страну. «Можно ли поставить между ними знак равенства? Нет. Есть люди достойные, а есть недостойные», — заключил он.

«Я делаю организационные выводы»: о необязательных людях

Славутский уточнил, что он не «демон страшный», который всех не прощает. Но он делает для себя организационные выводы: понимает, что с этим человеком надо быть осторожнее или вовсе не иметь дела.

«Я очень не люблю необязательных людей. Для меня это катастрофа, когда человек что-то просит, умоляет на коленях, а потом ему не надо — а я уже сделал», — сказал он.

Артист отметил, что в последнее время стал очень осторожен: ему важно видеть человеческую заинтересованность. «Я работаю с немногими людьми и соглашаюсь не на все предложения», — подытожил он.

О любимых ролях: «Том Сойер, Чарнота и роль, которую еще предстоит сыграть»

На вопрос о самых любимых и значимых ролях Илья Славутский ответил, что их несколько. Первая — Том Сойер. «Это моя первая серьезная работа, в которой произошло обретение профессии и свобода существования. Тогда пришло понимание, что такое свобода на площадке и импровизация», — сказал он. Второй он назвал генерала Чарноту в «Беге», назвав эту работу самой любимой.

А третью роль артист пока не сыграл — она еще в будущем. Славутский признался, что мечтает о задаче, которая покажется ему недостижимой и обескуражит.

«В последнее время в силу опыта мне кажется, что все стало просто. То, что 10 лет казалось Эверестом, теперь кажется маленьким, потому что понимаешь: тут и делать нечего. Приходит опыт, инструменты, и становится проще — не легче, но проще», — объяснил он.

О несыгранных ролях: «Актер — это кладбище несыгранных ролей»

Славутский согласился с фразой, что актер — это кладбище несыгранных ролей. Он признался: есть роли, которые он хотел бы сыграть, но они уже позади из-за возраста.

«Наверное, как и все артисты, мальчики, юноши, хотели бы играть Гамлета. Мне казалось, что я мог бы это делать», — сказал он. Также он жалеет, что роль Остапа Бендера ушла от него: «Сейчас я понимаю, что сделал бы это лучше, интереснее. Но уже не могу».

При этом Славутский подчеркнул, что не огорчается из-за возраста. «Я рад своему изменившемуся облику, мне это нравится. Уметь перейти в следующую возрастную категорию — это здорово, потому что дарит новые возможности и понимание жизни», — отметил он.

«Искра должна быть»: Славутский о природе таланта

На вопрос о том, что такое талант, Илья Славутский ответил, что склонен считать его либо даром Божьим, либо природной склонностью — между этими понятиями он ставит знак равенства. «Это что-то малоисчислимое, трудно сформулировать, потому что непонятно, где границы твоего труда, интуиции или чего-то еще», — сказал он.

Артист отметил, что талант связан с природными данными: одному человеку дано выйти на сцену, и его слушают, а другой «хоть об стенку убьется — не будет его никто слушать». В театре часто бывает, что красивый внешне человек ничем не цепляет, а другой — с неброской внешностью — приковывает взгляд. «Что это? Талант, обаяние, которое дано природой», — пояснил Славутский.

Он привел в пример Инну Чурикову: «Нельзя сказать, чтобы она была какой-то красавицей, но глаз оторвать невозможно, когда она работает». По мнению Славутского, талант — это дар, к которому обязательно прибавляются умение анализировать себя, трудиться, быть искренним. «Трудом можно добиться какого-то ремесла, но искра должна быть», — заключил он.

«Люди, которые берегут литературу, — святые»: о служении и профессии

В заключение встречи, будучи в стенах Национальной библиотеки Татарстана, отвечая на вопрос, Илья Славутский назвал людей, связанных с литературой, — библиотекарей, филологов — святыми. «Это не профессия, а служение, — сказал он. — Артисты не работают, а служат, и те, кто бережет литературу, тоже служители чего-то высокого».

Артист подчеркнул, что хорошая литература — база для театра. «Не будь хорошей драматургии, прозы, стихов — не было бы театра, потому что театр основан на слове. Эти два понятия неразрывны», — объяснил он.

«Хорошая литература»: от Гоголя до Булгакова

Славутский признался, что не будет оригинальным, назвав основой русскую литературу. Он особенно выделил Гоголя, которого считает самым великим русским писателем: тот удивительно явил «ход русского человека» и парадоксальность нашего сознания. Артист пожалел, что Гоголь написал мало пьес, но какие это пьесы!

Также Славутский назвал Пушкина с его «Капитанской дочкой», которую сейчас ставят многие театры, — «так просто, по-человечески и правдиво». Конечно, Булгаков: соединить правду с фантазией, мистикой и религией — «восхитительно». Славутский упомянул Лермонтова, Пастернака, Маяковского, а также мировых авторов — Мольера и Шиллера.

«Гамлета можно ставить 105 раз»: о многомерности хорошей литературы

По словам Славутского, именно в хорошей литературе, когда она полновесна, сложна и многомерна, можно ставить «Гамлета» снова и снова — и каждый раз это будет разный «Гамлет», но останется «Гамлетом». «Люди ломают голову над ним сотни лет», — отметил он.

В финале артист провозгласил: «Да здравствует хорошая литература, да здравствует хороший театр! Пусть наша любимая страна, Россия, будет сильной, мудрой, умной, культурной. Пусть она победит всех врагов — внешних, а самое главное, внутренних, все свои пороки».

Фото: TNV.RU, max.ru/teatrkachalov

Автор: Наталья Левчук