Асфальт на втором этаже и кости: с какими загадками сталкиваются реставраторы Татарстана

Успенский собор в Свияжске, Спасский собор в Елабуге, храм Николы Тульского в центре Казани… За плечами архитектора-реставратора Гузель Мироновой — восстановление знаковых объектов духовной жизни не только нашей республики, но и всей страны.

В программе «Семь дней+» она рассказала Татьяне Тимошенко, почему реставратору нельзя бояться грязи, как асфальт оказался внутри здания в 1920-х годах, и почему красоту нужно искать во дворах Большой Красной.

— Гузель, чтобы представить вас нашим зрителям, необходимо перечислить объекты, на которых вы работали. Последняя огромная работа — храм Николы Тульского на территории Богоявленского монастыря в самом центре Казани. Петропавловский собор вы тоже затрагивали. И знаменитейший на весь мир объект ЮНЕСКО — Успенский собор на острове-граде Свияжск.

— Мой первый объект был Успенский собор в Свияжске, когда я только начинала работать. И я поняла, что в моей жизни меня уже не отпустят церкви. Мы разрабатывали проект реставрации трех церквей в Московском Кремле, делали интерьеры в Москве на Большой Садовой. В Татарстане делали очень много небольших церквей в селах. А самое большое — это Спасский собор в Елабуге.

— Это специализация, которую вы выбрали изначально, или судьба так развернулась?

— Я думаю, что это были методичные шаги. Я мечтала быть экологом или ветеринаром, а мама сказала: «Ты так хорошо рисовала в детстве, я тебя записала на курсы». Первый шаг. Потом я поступила в КГАСУ. Дальше у нас была очень дружная группа, и мы не хотели расходиться. Все ребята с других групп разошлись на архитектуру, а мы решили пойти на самую невостребованную часть — это реставрация. Мы просто с группой решили не расставаться. Вот так вот. И у нас оттуда вышло много прекрасных специалистов: кто-то уехал в Санкт-Петербург, кто-то в Москву, кто-то в Калининград.

— Реставратор — это совершенно другой стиль жизни?

— Да, это другой стиль жизни. Я думаю, что это вообще должно быть твоей жизнью, потому что ты не просто приходишь на работу и уходишь. Мы ездим с друзьями по заброшенным церквям Татарстана, в соседние города. Я очень люблю антикварку, собираю исторические бутылочки, деревянное зодчество. Это должно быть твоим образом жизни. Даже когда мы собираемся с друзьями, идем по городу и начинаем всем рассказывать про здания. Когда мы строили собор, мы столько раз ночью приходили и просто обсуждали детали.

— Это очень междисциплинарная профессия. Нужно быть историком, археологом, фотографом…

— Потом также ты должен чертить не только планы, но и детали. Ты должен быть хорошим фотографом, хорошим археологом. Ты везде ковыряешься в этом здании, и тебе не должно быть страшно, что там какая-то собака пробежала или мусор. Мы одеваем экипировку, маски, перчатки. У меня прекрасная команда, только одни девушки. Я понимаю, что это лучше, чем с парнями, потому что мы ничего не боимся. Мы приходили в настоятельский корпус, не было лестницы, торчали только балки. По ним поднялись, побежали, померили всё. И кости находили, и животных. Ни одного живого — значит, нечего бояться, идем дальше. Ковыряешься, копаешься. Я считаю, это жизнь.

— С какими историческими загадками сталкивались на объектах?

— У нас был один объект, мы удивились: как так у нас появился асфальт в здании на втором этаже? Оказалось, что в 20-х годах это был новый материал. Все подумали, что это шикарное решение для финишного покрытия. Мы делали в Самаре строительный колледж, нашли там асфальт. Начали анализировать, общаться. Оказалось, в местной кирхе просто сделали покрытие асфальта как гидроизоляцию, и ходить можно долго. Казалось бы, назначение асфальта — это улица. А это было очень хорошее решение для интерьеров. Удивляешься, как люди раньше были умнее нас. Они подходили к решениям со стороны красоты. Сейчас у нас типовые решения, простая лестница в подъезде. Экономика и экономия. А раньше богатые люди соревновались, у кого будет дом красивее. Они не экономили на материалах. Везде была метлахская плитка, которая сейчас очень дорого стоит.

— Вы сталкиваетесь с тем, что люди просто не понимают, какое сокровище у них под ногами, и уничтожают то, что осталось за 200-300 лет?

— Да, это практически везде. Производственники говорят: «Почему вы здесь ходите, здесь всё носить надо!». А человек не может быть без истории. Если ты не знаешь свой род, ты уже никто. То же самое с городом: ты живешь в родном городе, должен уважать его историю. У нас в Печищах стоял дом с резными элементами. Приехали — дома нет, снесли. Мы нашли мусорку, куда всё закидывали, и несли эту деревянную резную доску домой. У меня сейчас это всё висит над кроватью. Хочется не терять это. Татарстан — это компиляция разных культурных слоев. И даже стиль у нас уникальный, не классический, мы включаем народные элементы.

— Архитектор Тон строил в Казани в том числе. Мало кто об этом знает.

— Это такая же история. Просто ты не смотришь со стороны развития архитектуры, а это последовательность развития города. Так же, как мы развиваемся, город так же развивался. Мы ездим в Нижний Новгород, Самару, Питер, Москву. Удивляемся их архитектурой. Мы должны также у себя восторгаться. Это то же самое, как твой отец, твоя мать, твой ребенок. Ты хочешь это сохранить. Надо хотеть это сохранить, потому что есть люди, которые говорят, что это всё изжило себя. Мода на минимализм — она циклична. Не хочется уничтожать наследие. Те же самые наличники, которым 200-300 лет, прекрасно вписываются в современные интерьеры. Современность должна вписываться в исторический город. Не он к вам пришел, это вы пришли. Уважайте свой город.

— Все говорят про насмотренность. Какой город вы могли бы назвать самым первым для того, чтобы гулять и впитывать?

— Ты живешь в Казани — вот город Казань, ходи, впитывай. У нас уникальная архитектура. Можно зайти в какой-то дворик. Я считаю, что если каждый горожанин будет понимать, что его город уникальный, не нужно ехать в Питер, вдохновляться и приезжать обратно. Мы должны впитывать нашу Казань и понимать, что вот этот дом, этот элемент нужно сохранить. Это тоже наш дом. Мы не приезжаем сюда потребительски жить.

— У вас есть любимые улицы и маршрут?

— Я люблю Большую Красную, Карла Маркса. Но самое интересное — это дворы. Везде дворы, дворы. Неинтересно снаружи, интересно внутри. Ты думаешь: заезженная улица, там кафе, кабинки. Ты заходишь во двор, а там стоят каретники, кокошники сохранились, кованая ограда. Как с человеком: внешность важна, но душа важнее.

— Что вас вдохновляет? Вы не оторваны от мира, везде видя старину?

— Мы даже обсуждали, чем бы занимались, если бы не реставрацией. Все сказали: мы никуда не пойдем, в новую архитектуру не пойдем. Наше — это вот это. В выходной ты поехал на заброшенный собор в деревню, забираешься через окна, фотографируешь. Каждый год ездим в Суздаль, Санкт-Петербург, Самару, Великий Новгород. Наслаждаемся стариной, иконостасами, резными элементами. Заходим в антикварки, покупаем посуду Кузнецова. Едем в Питер на Удельную, покупаем старую посуду. Мне она милее, чем что-то новое.