«У меня там братья»: Марина Карпова рассказала, как поездки в зону СВО изменили ее жизнь

Шесть поездок на передовую, более 50 концертов и разваленные пятиэтажки вместо филармонических залов. Заслуженная артистка Казанской филармонии Марина Карпова не понаслышке знает, что такое выступать в условиях, далеких от безопасных.

В продолжение программы «7 дней плюс» на ТНВ артистка рассказала, как выступления в зоне специальной военной операции лечат от бытовых депрессий, почему она не обращает внимания на интернет-хейтеров и о чем мечтает после возвращения с передовой.

— Марина, вы ездили в зону специальной военной операции уже несколько раз. Почему приняли это решение?

— У меня два двоюродных брата были мобилизованы, моя семья причастна ко всему происходящему. Мы с Алиной Шарипжановой провожали ребят, и все, кто уходил из Татарстана, уходили под наши песни. Сложилась творческая бригада Республики Татарстан, и мы постоянно бываем в зоне СВО. Это уже шесть поездок, больше 50 концертов. И знаете, что самое приятное? Встречать из раза в раз ребят живыми и здоровыми. Встречать тех, кого мы провожали с танкового полигона. Вот это самое ценное.

— Как отличаются выступления там от классических концертов?

— Это самые трепетные концерты. Я никогда не забуду один переломный момент. У нас бывает по два-три выступления в день, и вдруг нам говорят: «Тут ребята очень просят ваше выступление». А время — 10 вечера. Передвигаться в ночное время крайне небезопасно. Мы приезжаем, а это разваленная пятиэтажка после бомбежки.

— И там, в подвале разрушенного дома, наши ребята. Человек 30 в маленькой комнатке. Таких оваций и такого отношения я нигде не встречала. Вроде бы ты не можешь заплакать, потому что должна поднять их дух. Но чувства очень смешанные. Ты думаешь об их семьях, о матерях. Хочется просто пожелать, чтобы поскорее все закончилось, чтобы ребята вернулись живыми, а наши концерты проходили в больших залах. Аминь.

— Вы не чувствуете, что опустошаетесь после таких травматичных ситуаций?

— Знаете, я бы туда отправляла всех, у кого сейчас депрессия на ровном месте. Они бы посмотрели, что там вообще происходит, вернулись бы сюда в свою жизнь и поняли, насколько они счастливые люди. Насколько это счастье — просто есть горячую еду, спать в теплой чистой постели, одеть теплую одежду. Я оттуда приезжаю абсолютно счастливым человеком, потому что я через неделю могу вернуться.

— А ребята не могут вернуться уже на протяжении четырех лет. Это не громкие слова. Ты уже раз причастен к этому, ты уже видел глаза этих солдат. У меня там братья. И если у наших телезрителей есть возможность помочь — носками, термобельем, сборами — я очень прошу делать это. Не надо перекладывать свою ответственность на кого-то. Сделай сам, и пусть твоя совесть будет чиста.

— Изменилось ли ваше отношение к жизни после этих поездок?

— Недавно я прочитала фразу: мы все прекрасно знаем, что мы сюда пришли и мы умрем. Это все, мы обречены. И все умрут, наши родные и близкие. Но вот надо прожить этот кусок жизни достойно. С этой мыслью я пытаюсь жить. Если я могу помочь — помогу. Если могу сиять и дарить хорошее настроение — надо обязательно встать, накраситься, надеть самое красивое платье и нести свет и любовь в этот мир.

— Вы человек публичный, но при этом говорите, что не создаете интриг. Как вы относитесь к хейту в социальных сетях?

— Мне кажется, я не настолько популярна, чтобы создавать почву для агрессии. Меня иногда спрашивают: «Почему ты не создаешь какую-то интригу?». Я говорю: «Я не настолько бездарна, чтобы питать публику хейтом. Я умею петь, у меня достаточно работы, и мне в этом прекрасно». Мне гораздо важнее, чтобы мой сын был жив-здоров, чтобы родители были в порядке.

— А что касается комментариев в интернете… Знаете, пишут ведь несчастливые люди. Счастливая женщина разве напишет что-то плохое? Нет. Мне просто жалко этих людей. Видимо, у них все настолько плохо, что они свою злость могут выразить только так, глядя на красивую фотографию. Очень жалко этого человека, пожелаем ему удачи.