«В геометрии нет царского пути»: почему топ-вузы выбирают олимпиадников, а не просто стобалльников

В этом году приемная кампания в вузы вызвала волну обсуждений: СМИ заговорили о «коллапсе», а родители трехсотбалльников возмущаются, что их дети остались без бюджетных мест из-за олимпиадников.

Действительно ли система несправедлива? Почему ведущие университеты страны борются именно за победителей олимпиад и чем олимпиадная математика отличается от той, что проверяют на ЕГЭ?

В программе «7 дней плюс» на ТНВ руководитель Казанского математического центра Людмила Лазарева рассказала Светлане Кадыровой, почему отмена олимпиад лишь усложнит жизнь абитуриентам и как на самом деле проходит отбор будущих гениев.

— Людмила Юрьевна, в заголовках СМИ пишут о коллапсе приемной кампании и несправедливых решениях. Трехсотбалльники остаются вне бюджетных мест, потому что их заняли олимпиадники. Вы считаете эту тенденцию тревожной?

— Во-первых, это неправда, что трехсотбалльники совсем остались за бортом. Они, может быть, не поступили на конкретную специальность конкретного топ-вуза, но это преувеличено. Что касается принципа поступления, доля олимпиадников в целом по стране составляет где-то 2,5%. Но другое дело, что это сильно перекошенная кривая в сторону топ-вузов. Действительно, в них на многих направлениях больше 50% мест занимают олимпиадники, а где-то и до 100% доходят.

— Но это не значит, что по ЕГЭ вообще невозможно поступить. Топ-математики, которые смогут учиться в вузе повышенной сложности, интересуют эти университеты в первую очередь. Там нет никакого «райского пути». Как написано в учебниках геометрии: в геометрии нет царского пути. Нельзя решить 50 простеньких задач и стать геометром. Надо годами пахать. Учиться с утра до вечера, разбирать очень сложные темы. Просто школьник со стороны там учиться не сможет.

— Но количество стобалльников по математике, готовых учиться в этом вузе, в разы превышает количество мест. Как вузу отбирать?

— Вузы отбирают тех, кто знает математику не на 100 баллов, а на 250. Именно такие дети интересуют университеты как будущие профессора, как те, кто двинет науку вперед. Проводили статистику по аспирантуре: если на первом курсе половина мест занята олимпиадниками высокого уровня, то в аспирантуре их уже 85%.

— Возьмем, например, МФТИ. Это топовый вуз. Они зачисляют олимпиадников первого уровня (как Всероссийская олимпиада), у которых очень сложные задачи. Победители и призеры зачисляются туда без вступительных испытаний. И это правильно, потому что это дети, которые знают математику на 260 баллов. Кто такой 300-бальник? Это тот, кто сдал математику на 100, русский на 100 и, например, физику на 100. Но в МФТИ не принимают безграмотных детей: если у тебя меньше 70 баллов по русскому, ты в принципе не можешь подать документы. Им нужны специалисты, которые знают математику.

— Если отменить вузовские олимпиады, ситуация изменится?

— Если отменят олимпиады, вузы что-то другое все равно придумают. Они не будут подбрасывать монетку. Они начнут проводить дополнительные вступительные испытания, как в МГУ. Там есть дополнительный экзамен по более сложной математике, который складывается с ЕГЭшной. Но кому хорошо от этих дополнительных ступенек? Я сама поступала в МГУ в 96-м году: нужно было ехать на поезде, сдавать устный и письменный тур, где-то заселяться. Это лишние расходы и сложности.

—Олимпиады же многие проводятся на местах, в крупных городах. Та же олимпиада «Физтех» проходит, например, в Казани, в Институте физики КФУ. Мой сын ходил на эту олимпиаду и был в восторге от того, как она проводится. Строгость проведения колоссальная: тебя полностью просвечивают электронными устройствами, если что-то нашли — ты не начинаешь даже писать. Это абсолютный контроль и честный результат твоего мозга.

— Но ведь бывает, что олимпиадник по математике — не стобалльник ЕГЭ. Такие варианты есть?

— Я считаю, что есть такой класс «олимпиадников-бездельников». Если говорить про нормального олимпиадника, трудягу, который годами пашет и задачи решает, то с ним проблем нет. У него и на ЕГЭ хороший балл, потому что самый надежный способ хорошо сдать ЕГЭ — это знать математику.

— А вот когда учителя говорят: «Вот этот ваш олимпиадник домашку не приносит», — начинаешь разбираться, и оказывается, это кто-то из третьей группы, у которого нет реальных результатов. Это сомнительные олимпиадники. Хорошие олимпиадники дают нормальность, все в порядке. Это не конфликт между олимпиадниками и стобалльниками. Это, в принципе, почти одни и те же дети. Просто из тех стобалльников по математике вузы выбирают тех, у кого 250 или 260 баллов по сумме предметов.

— Чем олимпиадный ребенок отличается от того, кто просто хорошо сдает профильную математику ЕГЭ?

— Олимпиадная математика — она нестандартная. В ней развиваются математические способности: умение построить новые нестандартные алгоритмы, которые не проходили в школе. Это основная деятельность математика и взрослого в том числе.

—В ЕГЭ задачи более стандартные. Это проверка знаний. Есть известные типы заданий: 19-я задача будет такая, 15-я — этакая, на стереометрию. Есть банки задач, и из этого банка будут взяты конкретные задачи на ЕГЭ этого года. Это известный объем, к которому можно реально подготовиться, последовательно прорешивая похожие варианты. Нельзя обесценить ни то, ни другое. Те, кто хорошо пишет ЕГЭ на высокий балл, — это те, кто понимает математику, любит ее и много задач порешал. Это более-менее похожий класс людей.

— Олимпиадники — то какое-то другое, творческое, креативное мышление?

— Олимпиадники просто знают больше. Если кроме восьми уроков в неделю в школе ты еще столько же изучаешь математику дополнительно, ты в любом случае будешь знать больше. Ты просто более сильный, более подготовленный специалист. Поэтому, как бы ни крутили с олимпиадами, вузы отберут самых умных. Слово «олимпиадник» здесь, может быть, не совсем верное. Есть дети, которые говорят: «Мы на олимпиады ходить не хотим, нам просто нравится разбираться в сложных теоремах». Такие ребята тоже поступят, проблем нет. Если школьник умный, вуз найдет способ, как его к себе зачислить.